Вы были успешно зарегистрированы! Для того чтобы войти на сайт, воспользуйтесь формой авторизации.
Axel jump

Axel jump

Внимание, фигурное катание!

Дата основания:

12 февраля 2017

Основатель блога:

Елена Клепикова

14 февраля

Даниил Глейхенгауз: Черного лебедя Загитовой вынашивал долго

Даниил Глейхенгауз: Черного лебедя Загитовой вынашивал долго

Сайт Absolute Skating опубликовал интервью с хореографом группы Этери Тутберидзе Даниилом Глейхенгаузом. В нем он рассказал о том, что олимпийскую короткую программу Загитовой могла катать Липницкая, а также раскрыл специфику своей работы.

 - Начать разговор хочется с того момента, когда четыре года назад Илья Авербух предложил тебе поработать в группе Этери.

- Если быть точным, он предложил Этери пригласить меня, дал ей мой номер телефона, и это была ее инициатива позвонить мне и пригласить попробовать. Кажется, что это было вчера, хотя прошло почти четыре года.

- Сейчас ты завершаешь свой первый Олимпийский цикл, и за это время ты многого добился! Целых пять твоих программ будут представлены в Корее, причем две из них претендуют на медали.

- Надеюсь.

- Работая над программами, чувствуешь ли ты повышенную ответственность?

- Конечно, права на ошибку в этом случае нет. Наш подход к постановкам действительно скрупулезный. Мы должны понять, что подойдет каждому спортсмену, какая идея поможет ему раскрыться, как сделать все максимально удобно. Некоторые идеи я вынашивал очень долго, например «Черного лебедя» Алины Загитовой. Когда я присоединился к команде 4 года назад, Юля Липницкая еще каталась у нас и ей не понравилась поставленная программа под «Ромео и Джульетту». Юля ее не чувствовала, и Этери попросила меня посмотреть, что можно сделать. Я много думал, слушал разные музыкальные отрывки и, дойдя до «Черного лебедя», ясно представил себе, что это будет за программа, как будет выглядеть костюм-трансформер. Я задумал сделать постановку о превращении белого лебедя в черного. Но тогда шел первый год моей работы у Этери, и мою идею отвергли. Не сама Тутберидзе, а Юля. Я могу ее понять: едва знакомый молодой хореограф, а Юля тогда уже выиграла Олимпийское командное золото со «Списком Шиндлера», поставленным Авербухом. Я ни о чем не жалею: идея ждала несколько лет и наконец воплотилась в короткой программе Алины.

С Загитовой мы работаем уже несколько лет, привыкли друг к другу, у нас было время понять, основываясь на предыдущем опыте, что ей подходит лучше, и в каком направлении она должна развиваться. Я думаю, что после этого сезона мы попробуем еще что-то новое. Мы хотим развивать всех спортсменов в нашей группе, хотим пробовать с ними разную хореографию и стили, а постолимпийский сезон – отличное время для экспериментов.

- В этом сезоне многие фигуристы обратились к старым программам. То, что Алина оставила «Дон Кихота», также обсуждалось, и некоторые считают, что для молодых спортсменов это не лучшая практика, так как не дает им расти и развиваться.

- Основная причина, по которой мы оставили ее произвольную программу, заключается в том, что это Олимпийский сезон. Алина только вышла из юниоров, и есть много аспектов, которые ей нужно совершенствовать, чтобы соревноваться со взрослыми. Она должна работать над скольжением, над стилем, при этом, не теряя прыжки. Работая над короткой программой, мы потратили много времени и сил. Вкатать ее было для Алины довольно сложно: так, как я видел эту программу, она исполнила ее только на Чемпионате Европы. Ставить сразу две новые программы было рискованно. Кроме того, юниорские соревнования смотрит не так много людей, так что далеко не все видели эту произвольную. Мы, как могли, постарались улучшить программу, добавили новую хореографию в начале. Связки, входы и выходы из прыжков – над этим мы работаем на протяжении всего сезона. Если мы понимаем, что спортсмену надоедает, мы стараемся привнести в постановку нечто новое. Иногда случается, что кто-то из нас с Этери приходит с утра и говорит: «Знаешь, мне приснилось сегодня…» или «Я был дома, пил чай и вдруг подумал: а если мы попробуем вот это?». Каждая программа постоянно обновляется.

- Во время одного из интервью ты сказал, что для каждого спортсмена, с которым работаешь, ты пытаешься найти его фишку. Если взять наиболее известных взрослых и юниоров из вашей группы, можешь в двух словах описать фишку каждого?

- Это не так сложно объяснить. Например, у нас есть спортсмены, которые знают, как работать мимикой, включать зрительный контакт, они взаимодействуют таким образом с публикой и судьями.

- Как Женя, да?

- Как Женя, Алена Косторная, Анна Щербакова. В их  случае мы можем строить хореографию вокруг этого взаимодействия, создавать диалог. Александра Трусова, например, хороша музыкальностью и энергичностью. В этом сезоне у нее две совершенно разные программы. В короткой мы хотели сделать упор на ее артистизме, она должна быть игривой, позитивной. В произвольной под Вивальди мы использовали более модерновую хореографию, там очень много сложных вещей: шагов, работы корпуса, музыкальных нюансов. Все всегда зависит от того, сколько у тебя времени и как хорошо ты знаешь спортсмена. Когда тебя пригласили к кому-то, кого ты видишь только на соревнованиях или не знаешь вовсе, тебе нужно провести с ним несколько тренировок, несколько дней поговорить, послушать, узнать, что он или она любит. Потом вы идете на лед, пробуете делать какие-то маленькие вещи, даже не программу, просто включаете музыкальные отрывки и смотрите, что может подойти, а что нет. И только потом настает время работы над хореографией.

- Помимо фигуристов из группы Этери, с кем ты еще работал в этом сезоне?

- Я ставил хореографию для короткой программы Ивана Ригини, работал с юниорской танцевальной парой Диана Дэвис – Федор Варламов. Сделал им обе программы. Кроме того, я был хореографом короткой программы бронзовых призеров ЮФГП Дарьи Павлюченко – Дениса Ходыкина.

- Инициатива поработать вместе обычно исходит от фигуристов, а не от тебя, верно?

- Да, я не вижу причин, чтобы предлагать людям себя, зачем? Если кто-то захочет поработать со мной, он свяжется сам.

- Но все-таки есть ли фигурист, с которым ты бы особенно хотел поработать? Чисто теоретически, если бы можно было выбрать любого спортсмена…

- Мы же говорим о чем-то нереальном, верно?

- Ну, кто знает, может быть, этот человек прочтет наше интервью и скажет: «О, отличная идея!»

- …и подумает: «О да, возможно, мне стоит отправить в отставку Орсера и Уилсона и поехать к Глехенгаузу за постановкой!» (улыбается) Конечно, с Юзуру Ханю мне хотелось бы поработать, с Хавьером Фернандесом. Я был бы рад сотрудничать и с нашими парнями, с Мишей Колядой, например. Но у него есть своя отличная команда: и тренер, и хореограф, всем нравится их работа, и Мишина оценка за компоненты отражает его уровень катания. Но если говорить в целом о будущем, я бы хотел больше работать с парниками и танцорами. У меня есть много хореографических идей именно для пар. Есть вещи, которые трудно воплощать в жизнь с одиночником. Работать с парами сложнее, это требует больше времени, но и интереснее, открывается много возможностей.

- Как выглядит твой обычный день?                

- Я просыпаюсь, завтракаю, еду на каток, тренирую, еду домой, ужинаю, читаю в Интернете что-нибудь о фигурном катании, хореографии или музыке, общаюсь с друзьями и иду спать (улыбается).

- Тренерская часть твоей жизни интересует меня больше всего. Как ваша группа делится между тренерами? Какова твоя зона ответственности? Работаешь ли ты с фигуристами вне льда?

- Конечно, мы проводим работу и за пределами катка. У нас есть разминки, танцевальные классы, уроки джаз-модерна. У нас две группы: юниоры и взрослые. Каждая группа имеет две ледовые тренировки, по полтора часа каждая. У нас нет индивидуальных тренеров и занятий, все работают со всеми. Этери, Сергей Викторович и я несем ответственность за все аспекты тренировочного процесса. Допустим, я работаю над скольжением, но Этери и Сергей Викторович также делают комментарии и ремарки. Или наоборот, они отрабатывают с ребятами прыжки, но я вместе с ними помогаю корректировать ошибки. Так каждый фигурист получает достаточно внимания. Конечно, если надо поставить показательный номер, я могу поработать со спортсменом индивидуально. Тоже самое, если нужно отработать шаги в дорожке. Но в общем и целом вся работа делится на троих поровну. Кроме того, есть эксперты, которые помогают нам вне льда. Это моя мама, Людмила Борисовна Шалашова, которая работает над хореографией, а также Алексей Железняков, специалист по джазу. Сергей Викторович всегда приходит на все разминки, иногда к нему присоединяемся мы с Этери. Все всегда и у всех под контролем.

- Один из самых дискуссионных вопросов в фигурном катании – это техническая гонка вооружений. Мужчины прыгают многочисленные четверные, женщины пробуют тройной аксель и квады, это происходит в том числе и у вас в группе. Как ты считаешь, это опасно?

- Все всегда зависит от готовности самого спортсмена. Если ты заставляешь не подготовленного человека делать сложные вещи вроде тройного акселя или квада, то это, конечно, очень опасно. В нашей группе Анна Щербакова и Александра Трусова прыгают четверные. Но у нас есть и другие спортсменки, которые еще не готовы к таким элементам, поэтому мы не начинаем их с ними тренировать. Даже если ты видишь, что у какой-то фигуристки достаточная для ультра-си высота прыжка, нужно много работать над тем, чтобы крутка стала более быстрой. Сначала вы пробуете элемент на удочке, чтобы процесс разучивания был более безопасным. Есть еще всякие штуки вроде штанов, смягчающих падения. Количество попыток во время тренировки должно быть строго ограничено, иначе риск травмы растет. Ты должен быть уверен, что спортсмен «свежий», не уставший. Хотя в нашем спорте, к сожалению, иногда можно травмироваться на ровном месте. Аня Щербакова, например, начала приземлять четверные, а травмировалась на каскаде 3-2-2, исполняя в нем последний двойной риттбергер. Перед Финалом юниорского Гран-При Алексей Ерохов успешно приземлил четверной риттбергер и четверной флип, но на той же тренировке упал на колено с тройного. Леша две недели не мог кататься из-за растяжения и мы практически не готовились к Финалу.

- Ты думаешь, это правильно? Это то направление, в котором должно двигаться фигурное катание?

- Да, ты не можешь остановить прогресс. Сам тренировочный процесс сильно изменился. Я помню времена, когда катался сам: мы делали 2-3 целиковых проката в неделю, и нам казалось, что это очень сложно. Работа над прыжками была в духе «прыгаешь один раз – пытаешься снова через несколько минут». Теперь интенсивность тренировок куда выше, а количество прокатов намного больше. Те, кто с детства работают в таком темпе, уже привыкли, легко все воспринимают. Ребята сейчас куда больше времени проводят на льду: семилетние спортсмены порой тренируются по 5-6 часов, а у меня в свое время был час или два.

- Это будут твои первые Олимпийские игры. Есть что-то, чего ты особенно ждешь от них?

- Наверное, момента, когда мои ученики будут выступать. Это дает самый большой драйв. Если ты однажды испытал это чувство, то уже не можешь представить свою жизнь без него, без этого адреналина. Когда соревнуешься сам, то представляешь себя и свою страну, конечно. Если же ты выводишь спортсменов, то ответственность намного выше. Ты понимаешь, что даже если у тебя самого нервы или другие проблемы, твоя главная цель – чтобы человек, который тебе доверяет (то есть любой твой спортсмен) был уверен, что ты скала. Как бы ни переживали фигуристы, они должны знать, что тренер не волнуется. Они должны чувствовать: что бы ни случилось, есть тренер, который успокоит или, наоборот, даст пинка, когда нужно; который найдет нужные слова, чтобы прокат действительно удался.

Ошибка в тексте? Выделите и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии 0

Хотите оставить свой комментарий?

Войдите, Зарегистрируйтесь или войдите через соцсети:

Лучшие материалы

Спасибо. Сообщение об опечатке отправлено нашим редакторам.